Тогда опять заговорил старший священник: "Скажи же мне, Мальчик и полубог-получеловек из Галилеи, куда же уйдешь Ты, что не сумеем мы Тебя отныне долго видеть? Думается мне, что раз Ты из Назарета и являешься Сыном известного мне плотника Иосифа и жены его Марии, и раз я или кто-то еще из нас определенно наведаемся в Галилею, чьи поселения мы, по обыкновению, посещаем не один раз в год, то не составит особого труда найти Тебя, столь известного во всей округе, дабы обсудить с Тобой в дальнейшем, как осуществить изменения в храме. Что скажешь Ты на это, юный Пророк из Галилеи?"

Я сказал: "Если бы слова твои исходили из сердца, а не просто являли собой насмешку надо Мной, то получил бы ты от Меня, конечно, ответ по существу, а так ты не заслуживаешь ответа другого, кроме того, что получишь!

Ты волен прийти в Назарет один или тысячу раз, и все равно никогда больше не увидишь Меня и еще меньше поговоришь со Мной, ибо время прихода твоего, будет Мне ведомо наперед, и куда Я скроюсь, не будешь ты знать, как и никто из твоих храмовников!

Говорю же тебе: трудно искать и найти Всеведущего! Но когда настанет время допущения, зависящее от Духа, живущего во Мне, тогда вы найдете Меня! Но если вы последуете Моему совету, не заставлю Я вас долго ждать и приду к вам Сам! В противном же случае все будет согласно уже сказанному!"

После этого старший священник замолчал, но вознегодовал в душе, ибо Я не считался с ним как с заместителем первосвященника. Зато прочие возрадовались, так как был он тиран и досаждал им.

Потом вновь подошел ко Мне Варнава и сказал: "Скажи мне, мудрейший Мальчик, как понимаешь Ты и толкуешь следующие тексты в 54-ой главе пророка Исайи, возвещающие утешение Сиону и звучащие:

"Не бойся, ибо не будешь постыжена; не смущайся, ибо не будешь в поругании; ты забудешь посрамление юности твоей и не будешь более вспоминать о бесчестии вдовства твоего!

Ибо твой Творец есть Супруг твой; Господь Саваоф – имя Его, и Спаситель твой – Святый Израилев; Богом мира всего назовется Он.

Ибо оставил тебя Господь в стенаниях, дабы была ты как жена, оставленная и скорбящая сердцем, и как юная жена, что была отвержена, говорит Бог твой.

На малое время Я оставил тебя, но с великим милосердием соберу тебя.

Во гневе Я сокрыл от тебя на время лицо Мое, но вечною милостью помилую тебя, говорит Господь твой Спаситель.

Ибо это для Меня, как воды Ноя: как Я поклялся, что воды Ноя не придут более на землю, так поклялся не гневаться на тебя и не укорять тебя (Ис. 54, 4-9)".

Вот, эти веские слова Исайи кажутся мне благосклонными и утешительными для Иерусалима и для храма, вопреки Твоим угрозам! Если докажешь Ты, что и эти тексты относятся к Тебе, тогда мы все уверуем, что Ты воистину Обетованный Мессия, разрушим эти стены и соорудим новый храм на девственной горе Ливана на времена вечные!"

Я сказал: "Написанное обо Мне до сих пор еще возможно растолковать вам, но объяснить вам Мою деятельность в будущем – невозможно и немыслимо!

Потому как "дева", что не должна бояться, ибо "не будет постыжена; и не смущаться, ибо не будет в поругании; но которая забудет посрамление юности своей и не будет более вспоминать о бесчестии вдовства своего" – не есть ни Иерусалим, ни храм его, ибо воистину мало подходит им образное соответствие "девы", и еще бесконечно меньше – "вдовы"!

Но "дева", о которой идет речь, будет создана Мною лишь впоследствии, и означает Мое новое Учение, которое будет даровано людям с небес. И названо оно "девою" на том основании, что никакое корыстное, развратное и наглое духовенство им прежде не злоупотребляло в своих гнусных мирских целях.

Но это мое будущее Учение будет некоторое время называться "вдовой", ибо лишится Меня из-за вашего гнева и мести, однако лишь по допущению Того, Который живет во Мне и вне Меня не живет нигде. И именно Я буду "Супругом" этой "девы" и "вдовы", ибо будет она создана Мною Самим! Кто же "Супруг", создавший "деву" и "вдову", прочтите у пророков, а также предвещания, касающиеся ее, ибо Я есть "Супруг", а предвещания относятся лишь к таинственной "деве".

Позднее наступят времена, описанные у Даниила, когда будут злоупотреблять и этим чистейшим учением, однако чистоты самой "девы" уже не осквернят, но лишь "детей" и "дочерей" чистой "девы" и близорукой "вдовы". И, разумеется, что не быть им приобщенными к обетованиям Моим, но лишь упомянутой "деве", что изошла из уст Моих, и ее многочисленным чистым "детям"!

Вот так все сложится, и так все будет, и не быть тому вовеки по- другому! Ибо отныне и ввек не буду иметь Я ничего общего ни с вами, ни с вашим храмом. Я пришел к вам, дабы спасти вас, однако не признали вы Меня и не приняли. Но когда, застигнутые ненастьем, вы позднее придете ко Мне, тогда уже Я вас не признаю и не приму! Поняли ли вы Меня?"

Сказал Варнава: "Каким же терпением надо обладать, чтобы переносить Тебя с легкой душою! Ты становишься все непонятнее, да и, в общем-то, все грубее. Однако же будь что будет: мы подождем и посмотрим, во что все выльется! Мне все думается, что с Тобой будет, как с молнией, которая, неожиданно сверкнув, ослепляет своим убийственным светом и потрясает землю сопровождающим ее громом, однако вскоре пропадет и становится после нее темнее, нежели было прежде!

Ты, в Своем роде, определенно – феномен, которому нет равных; и, несмотря на Твое упорство, доставил Ты нам немалое удовольствие! И могли бы Твои дарования, Мальчик, быть полезными, но нужно дать Тебе для этого совершенно иное и более свободное воспитание, а также добавить к Твоим воистину грандиозным и небывалым качествам некоторую человечность, и тогда выйдет из Тебя впоследствии человек, какого мир не знал прежде! Но с Твоей постоянной резкостью не найти Тебе много друзей! И если Твоя необычная от природы сила будет крепнуть и дальше, то хотя и не сможет никто устрашить Тебя, зато будут Тебя все лишь бояться, но не будут любить и уважать. Мне же милее быть всеми любимым, нежели наводить на всех страх! Что думаешь Ты Сам об этом?"

Я сказал: "О да, была бы правота на твоей стороне, ежели б все люди были чисты и добры! Но на Земле живут всякие люди, из которых добры лишь немногие, зато много плохих, вероломных и злых! А потому человеку праведному и правдивому воистину немыслимо поставить себя так, чтобы все его любили одинаково! Ведь это означало бы: со злыми быть злым, а с добрыми – добрым, что также невозможно, как невозможен свет, который бы источал величайшее сияние и в то же самое время непрогляднейшую тьму!

Я же говорю тебе: истинные друзья вовеки неизменной истины от Бога будут любить Меня превыше всего на свете, но люди, попирающие ногами Божественные законы и истины и живущие, словно бы Бога нет вовсе, должны бояться Меня! Ибо подобным людям и падким до всего мирского отрицателям Бога придется однажды познать Меня и понять, что Я не допускаю шуток вовсе и воздаю каждому по заслугам его. Ибо лишь Я Один обладаю для этого вечной и наисовершеннейшей властью".

Сказал Варнава с улыбкою: "Мальчик, как говоришь Ты о вечности, когда Тебе лишь двенадцать лет отроду?! Куда же возносит Тебя Твой мессианский порыв?! Оставайся-ка Ты лучше при естественном и мы с удовольствием будем внимать Тебе!"

Я сказал: "Отойди от Меня, ибо ты вновь становишься Мне отвратен! Разве говорю Я о теле своем, что, действительно, лишь двенадцать лет существует на этой Земле?! Разве не достаточно Я сказал вам вчера о вечном Духе, живущем и действующем во Мне?! Как же смеешь ты упрекать Меня, будто задаюсь Я в Своем мессианстве?! Сначала уразумей что-либо, а потом взвесь: имеешь ли ты право говорить со Мною о вещах, которые Тебе еще более неизвестны и более далеки от Тебя, нежели отдаленнейший полюс Земли?!"