Когда трапеза была завершена, и все снова поднялись из-за стола, один из жрецов подошел к Иосифу и спросил его в глубочайшем смирении:

«Уран, или же, по крайней мере, Сатурн как отец Зевса! Ибо воистину это действительно ты, хотя прежде в городе ты и старался скрыть от нас свою божественность,

но ты, однако, сделал это только для того, чтобы испытать нас, сможем ли мы узнать тебя или нет.

Лишь некоторое время мы не признавали тебя, и потому просим простить нам нашу грубую слепоту!

Но недавняя речь твоего Ребенка открыла нам глаза, и теперь мы точно знаем, где мы находимся!

О, осчастливь нас указанием, как принести тебе жертву, и как – твоей божественной супруге, и как – твоему Ребенку, Который, конечно же, сам Зевс, омолаживающийся благодаря твоему всемогуществу?!»

Иосиф же удивился этой неожиданной перемене в трех жрецах, ибо ведь прежде в городе он ясно и понятно изложил им ошибочную основу их язычества.

И потому он призадумался, как им ответить. Но тут Младенец пожелал немедленно приблизиться к Иосифу,

и когда на руках Иакова Он прибыл к нему, Он сразу же сказал Иосифу:

«Оставь этих убогих и не выговаривай им, ибо они слепы и спят, и грезят!

Пусть они останутся здесь на несколько дней, и тогда Мои братья разбудят их от их сна и грез! Когда же эти жрецы увидят, как вы сами молитесь Богу, они оставят своих уранов, сатурнов и зевсов!»

Эти слова полностью успокоили Иосифа, и он сразу же предложил трем жрецам пожить некоторое время под его крышей, пока относительно них не будет принято какого-нибудь определенного решения.

Жрецы же, едва решаясь дышать от глубочайшего благоговения, не отважились отклонить это предложение, тем более что они совершенно не знали, как им теперь быть.

И они приняли его, но стали перешептываться между собой:

«Ах! Если бы мы только могли убежать отсюда и забиться в самый отдаленный уголок земли, как были бы мы тогда счастливы!

Но мы должны оставаться здесь, перед ликом, несомненно, главных богов. О, какое же это мучение для нас, недостойнейших!»

Цирений же заметил, как эти трое перешептываются, и потому подошел к ним, и хотел потребовать от них объяснений.

Но Младенец сказал: «Мой Цирений, оставь их, ибо Мне известно, что они задумали!

Их план, по сути, плод их слепоты и глупого страха, и они замышляют не что иное, как бегство от нас в какой-нибудь самый отдаленный уголок земли.

Смотри, это – все, и потому тебе не следует так волноваться и горячиться!

Здесь, в этом доме, предоставь судить Мне и будь уверен, что никто не будет обижен».

И Цирений удовлетворился этим, и снова вышел вместе с Иосифом из дома, а трое жрецов отправились в отведенную им комнату.