Эта возвышенная речь Тулии сильно воодушевила Цирения, и он подошел к Тулии, которая все еще держала Младенца на руках, и, глубоко растроганный, сказал Ему:

«Жизнь моя, истинный Бог моего сердца! Раз уж Ты столь милостиво соединил меня с этой девушкой, то я, бедный грешник, также прошу Тебя о Твоем благословении, которому я буду верен всю мою жизнь!»

И Младенец тотчас же выпрямился, и сказал: «Да, Мой милый Цирений, Я благословляю тебя с твоей женой Тулией!

Но ту женщину, которая до сих пор была тебе женой, ты должен за это отдать Мне!

Ибо если ты не сделаешь этого, ты останешься в грехе прелюбодеяния передо Мной, ибо ты любил эту женщину – и еще сейчас очень любишь!

Если же ты передашь и всецело пожертвуешь ее Мне, то ты отдашь Мне и свой грех.

Ведь для того Я и пришел в этот мир, чтобы взять на себя все грехи людей мира и уничтожить их Моей Любовью перед Ее божественным Ликом навечно! – Да будет так!»

Это требование сначала немного смутило Цирения, ибо его жена была необычайно красивой греческой рабыней, которую он купил за большие деньги.

И он очень любил ее за ее необычайную красоту, хотя и не имел с ней детей.

Несмотря на то, что этой гречанке было уже тридцать лет, она была еще настолько красива, что простые язычники поклонялись ей, как настоящей Венере.

И потому это требование для нашего доброго Цирения оказалось несколько чрезмерным, и ему было бы намного легче, если бы такого требования вообще не последовало.

Но Младенец не дал этому замешательству сбить Себя с толку, но твердо настаивал на Своем.

И когда Цирений увидел, что Младенец совершенно не собирался отступать от Своего требования, сказал он Ему:

«О Жизнь моя! Смотри, моя жена, прекрасная Евдокия, сильно укоренилась в моем сердце, и мне будет очень тяжело без нее!

Воистину, если бы это было возможно, я бы скорее оставил Тебе Тулию, нежели отдал свою прекрасную Евдокию!»

Тогда Младенец улыбнулся Цирению и сказал: «Ты что же, принимаешь Меня за менялу?

О, смотри, Я – не таков! Или ты почитаешь Меня Существом, Которое позволит торговаться с Ним по поводу высказанного слова?

О, тогда Я говорю тебе, если бы ты сказал мне: ‘Вели исчезнуть всему видимому небу и видимой земле!’ – Я бы скорее внял тебе, чем взял бы назад однажды высказанное слово!

Воистину, Я говорю тебе: солнце, луна и звезды, и эта земля исчезнут. Они обветшают и разрушатся, как старое платье, но Мои слова – никогда вовеки!

И потому ты прикажешь немедленно привести сюда Евдокию, и только тогда получишь Тулию, благословленную Мной.

Если же ты будешь упираться, Я позволю Евдокии умереть – и никогда не отдам тебе Тулии.

Ибо то, что ты делаешь, ты должен делать свободно. Деятельность же по указке не имеет передо Мной никакой ценности!

Если Евдокия умрет, ты будешь осужден ее смертью и никогда больше не сможешь сделаться мужем Тулии.

Если же ты свободно пожертвуешь Евдокию Мне, тогда ты, воистину будешь свободен, и Тулия сможет стать твоей настоящей женой!

Но, согласно Моему порядку, двух жен у тебя быть не может, ибо в начале был создан только один муж и одна жена.

Итак, делай, как Я тебе сейчас сказал, чтобы суд не пришел на тебя!»

Эти слова Младенца привели Цирения к быстрому решению, и он послал в город за Евдокией,

ибо взял ее из Тира, но никому не показывал, чтобы никто не прельстился ее необычайной привлекательностью.

И даже сейчас он не смог доверить ее никому иному, как только старшему сыну Иосифа и Маронию Пилле.

И эти двое отправились в сопровождении телохранителей Цирения в его резиденцию, и очень скоро доставили прекрасную Евдокию в жилище Иосифа. Евдокия же весьма удивилась этому и не знала, как случилось, что Цирений впервые послал за ней чужих мужчин.