Когда вечерняя трапеза была завершена, и все собравшиеся вместе с Иосифом пропели благодарственную песнь Господу, один из юношей сказал Марии:

«Мария, благословенная среди жен земли! Ты уже не помнишь меня? Разве я не тот, кто так часто играл с тобой в храме и приносил тебе хорошую пищу и сладкое питье?»

И Мария, озорно улыбнувшись, сказала: «Да, я узнаю тебя. Ты – Цуриил, архангел! Но ты также иногда сильно дразнил меня и подтрунивал надо мной, когда разговаривал со мной, но не показывался,

и я часто часами должна была просить тебя, пока ты не склонялся к тому, чтобы я увидела тебя!»

И юноша сказал: «Смотри, благословенная мать, такова была Воля Господа, Который безмерно любит тебя.

И как твое сердце, будучи местопребыванием любви, постоянно бьется в тебе, и толкает, и дразнит все твое существо,

такова и Любовь Господа, и Она беспрестанно толкает, щиплет и дразнит Своих любимцев, но именно этим и образует жизнь, и делает ее прочной навеки!»

И Мария очень обрадовалась этому объяснению, и восхвалила великую доброту Господа.

Другой же юноша также обратился к Марии и сказал: «Благодатная дева! А меня ты узнаешь? Прошло немногим более года, как я посетил тебя в Назарете!»

И Мария узнала его по голосу, и сказала: «Да, да, ты – Гавриил! Воистину нет равного тебе, ибо ты принес земле величайшее известие и спасение всем народам!»

Но юноша возразил Марии: «О дева! Ты ошиблась, ибо, смотри, Господь лишь воспользовался мной как наименьшим и незначительнейшим средством для осуществления величайшего дела!

И потому я всего лишь наиничтожнейший и наименьший в Царстве Божьем, а вовсе не величайший! И хоть я и принес земле эту величайшую и пресвятую весть,

но из-за этого я вовсе не тот, кому не было бы равных по величию! Наоборот, я – наиничтожнейший в Царстве Божьем!»

И Мария вместе с Иосифом удивилась великому смирению юноши.

Младенец же сказал: «Да, этот ангел прав! В самом начале величайший был Мне наиближайшим.

Но он возвысился, и хотел стать равным Мне, и хотел превзойти Меня, и потому удалился от Меня.

И тогда Я создал Небеса и землю и дал порядок, чтобы только ничтожное было Мне ближе всего!

Ныне же Я Сам избрал для Себя всю низость мира, и потому лишь те будут у Меня величайшими, кто подобно Мне в этом мире, равно как и в себе самих, являются ничтожнейшими и нижайшими.

И потому, Мой Гавриил, ты по-своему прав, и мать по-своему тоже права. Ибо потому ты величайший, что в себе и из себя являешься наименьшим!»

Когда же Младенец говорил эти слова Гавриилу, все юноши тотчас пали на колени и молились Ему.

Евдокия же прикидывала так и этак, ибо не знала, за кого ей принимать этих необычайно прекрасных юношей.

Она услышала, как все называли их «архипосланниками», притом из Царства Божьего, – и потому она, принимая это за Палестину или Верхний Египет, спросила, так ли это.

Но один юноша сказал: «Евдокия, потерпи! Смотри, ведь мы останемся здесь на три дня, и уж тогда узнаем друг друга лучше!» – И Евдокия удовлетворилась этим ответом, и вскоре ушла спать.