К вечеру этого дня, который – как уже известно – был кануном субботы, Иаков взял Младенца и пошел на любимый холм Иосифа.

Вскоре и Иосиф с Ионафаном последовали примеру Иакова и тоже отправились на холм.

Иаков же, как обычно, взял с собой для Младенца немного масла и меда в маленьком горшочке и кусочек пшеничного хлеба,

и время от времени клал его небольшими порциями Младенцу в рот, ибо Младенец больше всего любил хлеб с маслом и медом.

Когда же Иаков поставил свой горшочек на скамеечку и начал весело резвиться с Младенцем в траве пологого холма,

тотчас же налетели на горшочек пчелы и мухи, которые стали лакомиться в свое удовольствие его сладким содержимым.

Когда же Иосиф заметил это, сказал он Иакову: «Пойди и прикрой горшочек чем-нибудь, иначе его содержимое скоро будет съедено мухами и пчелами!»

И Иаков быстро пришел с Младенцем, и хотел прогнать этих непрошенных гостей из горшочка, но они не слушались его.

Тогда Младенец сказал: «Иаков, дай-ка сюда этот горшочек, и Я посмотрю, будут ли и Мне эти мухи и пчелы столь же непослушны!»

И Иаков дал горшочек Младенцу в руки, и Младенец троекратно шикнул в горшочек, и в тот же миг все мухи и пчелы пропали.

Тогда Иаков дал Младенцу кусочек хлеба с маслом и медом, и Младенец взял его, и с удовольствием съел.

Ионафан же, который перед тем обсуждал с Иосифом мудрость египетских иероглифов, заметил это происшествие, казавшееся совсем незначительным, и спросил Иосифа, не кроется ли и в нем какого-либо глубокого значения.

И Иосиф ответил ему: «Я как раз так не думаю, ибо ведь не в каждом ничтожном действии лежит скрытая мудрость.

Всякий раз, когда кто-нибудь оставляет масло и мед открытыми, непременно появляются мухи и пчелы, и едят его!

Конечно, и это явление, как и тысячу других, при удобном случае можно было бы использовать в форме сравнения, – но само по себе это действие пусто!»

Младенец же подбежал к Иосифу и очень весело сказал ему:

«Мой дорогой Иосиф, на сей раз ты промахнулся!

Плохо же ты читаешь Исайю*! Разве там не написано обо Мне: ‘Он будет есть масло и мед, чтобы уметь отвергать злое и избирать доброе.

Но прежде, чем этот Мальчик научится отвергать злое и избирать доброе, та земля, которой ты страшишься, будет оставлена двумя ее царями.

Но Господь наведет на тебя и на твой народ, и на дом отца твоего дни, которых не было со времен, когда Ефрем был отделен от Иуды через царя Ассирийского.

Ибо в это время шикнет Господь мухе в конце воды в Египте и пчеле в земле Ассур!’

Смотри, Иосиф! – Что скрыто в словах пророка, то скрыто и в этом действии,

но время раскрытия еще не настало, хотя оно уже недалеко!

Знаешь ли ты о Сыне пророчицы, Которого звали ‘Скоро-грабь’ и ‘Спеши-к-добыче’?!

Знаешь ли ты Сына, Которого родит дева и наречет Его ‘Иммануилом’**?!

Смотри, это все – Я! Но ты не сможешь постичь этого полностью, прежде чем Я как ‘Скоро-грабь’, ‘Спеши-к-добыче’ и ‘Иммануил’ не призову из высей Отца и Мать!»

Тут Младенец опять убежал к Иакову. Иосиф же с Ионафаном переглянулись в великом удивлении и не могли надивиться словам Младенца, а также странному наглядному совпадению прежнего действия со словами пророка.