Когда же наши игроки вошли в дом, их едва ли заметили, ибо все были полностью заняты очнувшейся Тулией.

Одни утешали ее, другие хлопотали вокруг нее и наблюдали за ней, опасаясь, как бы она снова не умерла.

Даже Мария и Евдокия были заняты ею и подавали ей всевозможные кушанья и освежающие напитки.

Сыновья же Иосифа вместе с Иаковом занимались приготовлением ужина.

И только Иосиф с Ионафаном сидели на соломенной подстилке в боковой комнате, и беседовали о разном из древних времен,

и были единственными, кто заметил вошедших, и потому встали, и пошли навстречу Цирению и Младенцу, и, конечно, самым радушным образом приветствовали их.

Младенец же тотчас подбежал к Иосифу и сказал ему:

«Как долго еще эти глупцы будут утешать, освежать и подкреплять очнувшуюся Тулию?

Ведь она уже давно ожила и не умрет раньше своего положенного срока. Чего же хотят эти неразумные?!»

И Иосиф сказал: «Какое нам дело до этого? Пусть радуются, ибо мы ведь от этого ничего не потеряем!»

Тогда Младенец сказал: «Это, очевидно, так, и Я тоже не стану сильно беспокоиться из-за этого,

но Я полагаю, что если пробужденная заслуживает столь великого восхищения, то будет справедливо, если и Пробудивший ее не останется совсем уж на заднем плане!»

И Иосиф сказал: «В этом Ты совершенно прав, мой Сыночек. Но что же тут поделаешь?

Если бы я указал на Тебя как на бесспорного Воскресителя – это означало бы преждевременно выдать Тебя тем, которые еще долго не познают Тебя – и это было бы неразумно!

А если бы Ты чудесным образом вдохнул им в душу это осознание, тогда они все были бы осуждены!

И потому предоставим их самим себе, сами же тайно останемся здесь в духе и в истине!

Когда же они устанут глазеть на римлянку и им надоест утешать ее, тогда, возможно, они придут, и присоединятся к нашему обществу!»

И Младенец сказал: «И в этом узрите здесь еще один образ будущего!

Однажды те, что под нашей крышей, так и будут исключительно из мирских соображений возиться с мертвой римлянкой*,

и у Марии с нею будет много хлопот в их среде!

И, тем не менее, в нашем доме они не будут нам товарищами, но скорее язычниками, каковыми они и являются сейчас, и будут почитать не Меня, но только Марию!

Мое же истинное общество во все времена останется скрытым для мира и немногочисленным!

Тулия была слепой нищенкой, но обрела зрение благодаря Моей живой воде,

и стала затем первой женой великого царства язычников.

Однако, сделавшись ревнивой, она нашла смерть,

и снова была воскрешена, чтобы жить. И она живет, но все еще не хочет замечать Меня.

Неужели Мне придется обратить ее внимание на Себя лишь посредством суда?

Но Я еще подожду некоторое время, и посмотрю, не поднимется ли римлянка, и не придет ли она ко Мне, своему Воскресителю! – Иосиф, понимаешь ли ты этот образ?» –– * Мертвая римлянка – намек на Римскую католическую церковь.