Рассмотрев хорошенько яркую комету, Цирений сказал:

«Воистину, странная звезда! Я впервые вижу такую,

хоть прежде я уже не раз слышал об этих мистических небесных предвестницах несчастий».

После этого замечания Цирения подошел Мароний Пилла и сказал:

«Видишь! Вот уже почти семь лет как храм Януса* закрыт, и люди говорили,

что для Рима наступил вечный мир, поскольку так долго этот храм еще никогда не стоял запертым!

Теперь же нам явлено это ужасное знамение, и храм Януса очень скоро вновь откроется,

и на огромных марсовых полях** воцарится оживление!»

Тогда Иосиф спросил Марония Пиллу, неужели он и в самом деле считает комету предвестницей войны,

и тот весьма серьезно ответил: «О друг, это абсолютно верно! Говорю тебе: война за войной!»

И Цирений сказал на это: «Ну вот, встретились две правды:

Иосиф все еще сильно привязан к своему Моисею, а Мароний Пилла не может избавиться от старых языческих суеверий!»

Но Иосиф сказал: «Бесценный брат и друг Цирений! Я думаю, что Моисей все-таки лучше храма Януса в Риме!»

И Цирений ответил: «Разумеется! Но если у тебя есть Сам Господь, Сам Иегова в Его полноте, то, полагаю, Моисею, равно как и упомянутому нелепому Янусу, следует удалиться, притом навсегда!

Быть может, согласно древним необоснованным преданиям, комета и считается предвестницей несчастий,

но я думаю, что наш Господь и горячо любимый Иисус в Своей божественной полноте является Владыкой также и над этой мнимой повелительницей несчастий! Ты не согласен со мной?»

И Иосиф возразил: «Это несомненно, но все же не стоит сравнивать Моисея с римским Янусом, даже теперь, в присутствии Господа!»

И Цирений сказал: «Я этого и не хочу! Но если у меня есть Господь, тогда, – по крайней мере, для меня – и Моисей, и Янус одинаковы!»

Тут Младенец сказал Цирению: «При этом и оставайся!

Ибо, воистину, где речь идет о бесконечности, исчезают все величины, и ноль оценивается во столько же, во сколько и миллион!»

Этот ответ Младенца поразил Иосифа, и он больше не отдавал предпочтения Моисею в присутствии Цирения.