Иосиф же, видя настойчивое желание Думаса узнать, откуда у Младенца такие удивительные способности, сказал ему:

«Брат! Я хорошо помню, как ты изучал греческих философов и часто цитировал мне изречения Сократа,

в которых говорилось: ‘Человеку не нужно ничему учиться, ибо его дух пробуждается путем воспоминаний,

и тогда у человека есть все, что ему нужно на целую вечность’.

Смотри, ты, будучи мудрым учителем молодежи, нередко мне это повторял!

И если этот принцип верен, что же тебе еще нужно?!

Ведь ты видишь здесь не что иное, как живое подтверждение твоего любимого сократовского изречения.

Вследствие особенностей природы, Дух в моем Ребенке пробудился очень рано, и потому этот маленький Человек уже теперь имеет вдоволь всего на целую вечность,

и нам не нужно давать Ему ничего более того, чем Он уже обладает из Себя Самого!

Разве ты не находишь это столь же верным, как верно то, что один плюс один – это два?»

Тут Думас произнес с известным пафосом, приложив руку ко лбу:

«Да, это так! И это значит, что именно я дал отведать немного этой мудрости иудейским олухам,

к каковым я тебя, конечно, не причисляю, поскольку ты был, можно сказать, единственным, с кем я мог говорить о божественном Сократе, Аристотеле, Платоне и многих других!

И хотя у нас тоже есть величайшие мужи, каковыми являются пророки и первые великие цари нашего народа,

но на практике их слова нельзя применять так же хорошо, как учение древнегреческих мыслителей!

Ведь наши пророки всегда говорят на языке, который они сами, возможно, понимали столь же мало, сколь и мы сейчас!

Древние греки же – совсем другое дело:

они ясно и точно выражают то, что хотят сказать, и потому необычайно полезны для практичных людей.

Это, безусловно, связано с тем, что они, как и я, были наставниками народа».

Тут Иосиф улыбнулся, поскольку увидел, что этот старый поклонник греков и неисправимый бахвал совершенно не изменился,

и потому согласился с ним, чтобы не возбудить подозрений относительно своего Ребенка.

Но Младенец Сам подбежал к Думасу и сказал ему:

«Но друг! Ты еще очень темен и глуп, если ставишь иудейских мудрецов ниже греческих философов,

ибо первые говорили из Бога, эти же – из мира!

Ты еще полон мирского духа и пуст Духом Божьим, и потому мирское тебе более понятно, нежели божественное!»

Думаса это сильно уязвило, и он был вынужден изобразить скучающего ученого мужа, сказав лишь по- латыни Иосифу: «Dixit – puer ille! Ego autem intellego eius ironiam quam acerbam. Dixi!»* – После чего он удалился, оставив Иосифа, который также затем ушел.