Тут в совещательный зал в сопровождении храмового слуги вошли Мои родители. Они безмерно удивились в душе, увидев Меня в окружении столь мудрых и знатных людей.

Римлянин тотчас же спросил их, Сын ли Я им?

И с нескрываемой и большой радостью Мои родители ответили утвердительно; а Мария, не так желая сделать Мне замечание, как подчеркнуть свое материнское достоинство перед великими мира сего, спросила Меня с величайшей лаской в голосе: "Возлюбленный Сын! Почему же Ты поступил так с нами? Вот уже почти три дня, как мы ищем Тебя, исполненные большого страха?!"

Я сказал: "Зачем же вы это делали? Не предупреждал ли Я вас еще дома, что поступлю здесь согласно воле Отца Моего Небесного?"

На это они промолчали, но запечатлели Мои слова в своих сердцах.

После этого римлянин подробно рассказал им о том, какова Моя сущность, о том, что Я говорил и делал, о том, как все дивились Моей высокой премудрости и силе Моих слов, равно как и о непостижимой силе Моей воли, и о том, что именно благодаря всему этому он, будучи одним из высших римских властителей в Иерусалиме, возлюбил Меня превыше всего, почему и готов теперь сделать для Моих родителей все мыслимое и немыслимое.

Иосиф искренне поблагодарил его и предложил ему при надобности свои услуги плотника и архитектора. Вскоре после этого Иосиф и в самом деле получил от римлянина поручения на большие постройки в Иерусалиме и в его окрестностях. Заказали ему даже судейское кресло в римском стиле, за что Иосиф получил крупное денежное вознаграждение.

Симон из Вифании, который был очень богат, еще в храме также заверил Иосифа в своей дружбе, после чего мы поднялись с мест и собрались уходить.

Тут поднялись и храмовники, и, низко поклонившись римлянину, удалились. Лишь Никодим остался и дружелюбно проводил нас до большого дворца римлянина, который, ни за что на свете не желая нас отпускать, приютил нас на ночь, одарив своим изысканнейшим гостеприимством.

Я, конечно же, благословил его жену и всех его детей, после чего он сказал: "Ныне пришло в мой дом величайшее спасение и на долю мою выпала наивысшая честь, ибо Владыка всех владык, Царь и Император всех царей и императоров посетил мой дом и благословил его!"

Вполне понятно, что Мои родители были этим чрезвычайно обрадованы, сохранив это мгновение навсегда в своей памяти.

Потом провели нас в трапезную, где ожидал нас превосходный ужин, который пришелся Моим усталым и проголодавшимся родителям особенно кстати.

За продолжительной трапезой Мария была вынуждена рассказать римлянину все о Моем зачатии и рождении, а также сообщить ему множество иных подробностей о первых годах Моей жизни, чему он безмерно удивлялся, часто восклицая: "И ведь знают все это господа-храмовники, однако же ни во что не верят!"

После трапезы мы отправились спать, а на следующее утро римлянин поспособствовал тому, чтобы бы мы могли, как можно более удобно добраться до Назарета, щедро снабдив Иосифа деньгами на дорогу. Симон же проводил нас до самой Галилеи, где были у него дела в одном местечке. Вот так, в полном благополучии, мы и вернулись в Назарет, чем и заканчивается описание Моего пребывания в храме.

То, что Моя Божественность вплоть до Моего тридцатилетия почти никак не проявлялась, известно, а значит, и это единственно верное и истинное повествование о Моем трехдневном пребывании в храме подошло к концу. Благо тому, кто верит ему и в нем не усомнится. Читающий его с верою в сердце найдет великое благословение! Аминь. Это говорю Я, Господь. Аминь. Аминь. Аминь.

Заключительное слово

"О, Господи! Прежде всего прими благодарность от меня, жалкого грешника, за это прекрасное, милостивое и небывалое до сих пор повествование, которого недостоин прежде всего я, а после меня и весь мир. И раз, Господи, явил Ты нам этим столь великую и незаслуженную милость, то благослови же нас ею; нас, которые преисполнены веры и которые любят Тебя всем сердцем! Прости нам наши многочисленные слабости и укрепи нас в любви к Тебе и к нашим несчастным братьям, помогая нам во всякое время услаждать во имя Твое святейшее сердца братьев, пребывающих в нужде и печали! И в великой любви Твоей, о Господи, не забывай меня, Своего жалкого слугу на Земле!

Прими же мое искреннее благодарение за все Твои благодеяния, столь незаслуженные мною, которые Ты непрестанно мне всемилостивейше посылаешь. И удостой, Господи, чтобы мое благословение во Имя Твое, объединенное с благословением Твоим, было действенно на всех бедных, нуждающихся и страдающих, а также на всех друзей Твоих и на моих благодетелей! Тебе Одному вся честь и любовь вовеки! Да будет единственно Твоя Святая воля!

В глубокой сокрушенности Твоей милости недостойный слуга". Яков Лорбер 13 января 1860 года.