Но через две недели после этого события в Иерусалиме должен был состояться большой совет, поскольку от некоторых живущих там римлян стало известно, что император намерен пересчитать и переписать весь иудейский народ.

Эта весть вызвала великий ужас среди иудеев, которым было запрещено считать людей.

Поэтому первосвященник и созвал большое собрание, на котором должны были присутствовать все старейшины и мастера, к числу которых относился и Иосиф.

Иосиф же как раз ненадолго отправился в горы за строительным лесом и отсутствовал несколько дней.

Тем временем посланник из Иерусалима пришел к Иосифу, чтобы передать ему приглашение на большое собрание, и, не застав его, поручил одному из старших сыновей немедленно и безотлагательно уведомить Иосифа, когда тот вернется, что его неотложно вызывают в И

Иосиф же вернулся домой уже на следующий день утром. И его сын Иосий тотчас же сообщил ему об известиях из Иерусалима.

И Иосиф сказал: «Я только что пять дней проходил по горам и сильно устал, и мои ноги уже не смогут носить меня, если я прежде не отдохну несколько дней. И потому на сей раз мне придется оставить без внимания призыв Иерусалима.

Кроме того, все это большое собрание не стоит и выеденного яйца, ибо могущественный римский император, чей скипетр простирается теперь уже и над землями скифов, едва ли обратит внимание на наше совещание, но сделает, что хочет! И потому я преспокойно оста

Тремя днями позже пришел к Иосифу из Иерусалима некий Анна, известный книжник, и сказал ему:

«О Иосиф, сведущий в искусстве и в Писании муж из рода Давидова! Я должен спросить тебя, почему ты не пришел на собрание?»

Иосиф же обратился к Анне и сказал: «Смотри, я пять дней провел в горах и не знал, что меня приглашали.

Когда же я вернулся домой, и мой сын Иосий передал мне это известие, я был уже слишком утомлен и слаб, чтобы иметь возможность тотчас отправиться в Иерусалим! – К тому же я и без того с первого взгляда понял, что от этого собрания будет мало проку».

И пока Иосиф говорил это, Анна оглянулся, и тут, к несчастью, увидел отроковицу, бывшую на последних месяцах беременности.

И потому он, не проронив ни слова, простился с Иосифом, и изо всех сил поспешил в Иерусалим.

Там он, едва переводя дыхание, бросился к первосвященнику и сказал ему:

«Выслушай меня и не спрашивай, почему сын из рода Давидова не пришел на собрание, ибо в его доме я обнаружил неслыханные мерзости!

Смотри, Иосиф, о котором Господь и ты свидетельствовали, доверив ему отроковицу, несказанно низко и грубо согрешил перед Богом и тобой!»

И Первосвященник ужаснулся словам Анны, и совсем коротко спросил его: «Как же так? Как? – Говори мне чистую правду, или еще сегодня ты будешь предан смерти!»

И Анна сказал: «Смотри, отроковицу Марию, которую он, согласно свидетельству Господа, получил под опеку из этого храма Господня, он ужасно опозорил, ибо об этом живо свидетельствует ее уже сильно назревшая беременность!»

Первосвященник же возразил: «Нет, Иосиф этого никогда не делал! – Может ли Господь дать ложное свидетельство?!»

Но Анна сказал: «Тогда пошли туда своих доверенных слуг, и ты сам убедишься в том, что отроковица и в самом деле на сносях. Если же это не так – да буду я побит камнями!»