Наутро, когда Иосиф уже готовился к отъезду в Вифлеем, пришел молодой израильтянин с намерением потребовать грош за ночлег.

Но когда он вошел в каморку, тотчас напал на него такой сильный страх, что он был не в состоянии вымолвить ни звука.

Иосиф же подошел к нему и сказал: «Друг, смотри, что из моих пожитков ты оценишь в грош? – Возьми это, ибо денег у меня нет!»

Тут израильтянин немного опомнился и сказал дрожащим голосом: «Муж из Назарета, только теперь я узнал тебя! Ты – Иосиф, плотник, и ты тот, кому девять месяцев назад по жребию досталась из храма Мария, дева Господня!

И здесь та самая отроковица! Как же ты охранял ее, что она уже стала матерью в свои пятнадцать лет? Что же произошло?

Воистину! Отец – не ты! Ибо мужи твоего возраста и твоей богобоязненности, признанной во всем Израиле, никогда не сделают подобного.

Но у тебя есть взрослые сыновья. Можешь ли ты поручиться за их невиновность? Постоянно ли они были у тебя на виду, наблюдал ли ты за всеми их помыслами, действиями и поведением?»

Иосиф же возразил молодому человеку и сказал: «Теперь и я узнал тебя. Ты – Никодим, сын Беньяма из рода Левита! Как можешь ты испытывать меня, когда это не подобает тебе? Ведь меня испытал Сам Господь и в храме, и на горе проклятия, и Он оправдал меня пер

Иди в храм и расспроси высокий совет, и он даст тебе верное свидетельство обо всем моем доме!»

Эти слова глубоко проникли в сердце молодого богача, и он сказал: «Но ради Господа, если это так, то скажи мне, как же произошло, что дева родила! – Это чудо, или это естественно?»

Тогда повивальная бабка, присутствовавшая при этом, подошла к Никодиму и сказала: «Муж! Вот грош в уплату за этот в высшей степени жалкий приют! Не задерживай же нас дольше понапрасну, ибо еще сегодня мы должны вернуться в Вифлеем!

Но подумай, Кто есть Тот, Кто сегодня за грош нашел в твоем доме убогий приют! Истинно, истинно! Все твои самые роскошные покои, украшенные золотом и драгоценными камнями, были бы слишком плохи для величия Бога, остановившегося на ночлег в этом чулане, пр

Подойди же и прикоснись к Младенцу, чтобы с твоих глаз спал грубый покров, и ты увидел, Кто посетил тебя! Я же, будучи повивальной бабкой, имею старинное право разрешить тебе дотронуться до Младенца».

И Никодим подошел, и прикоснулся к Младенцу, и как только он дотронулся до Него, открылось ему на короткое время внутреннее зрение, чтобы он увидел величие Божье.

И он тотчас же упал на колени перед Младенцем, и молился Ему, и говорил: «Какая Милость, какая Любовь и какое Милосердие должны быть в Тебе, о Господь, что Ты посещаешь народ Свой!

Но что же теперь будет с моим домом, и что будет со мной самим, из-за того, что я не признал Божьего величия?!»

И повивальная бабка сказала ему: «Оставайся во всем, каков ты есть, но храни глубочайшее молчание о том, что ты видел, иначе ты предстанешь перед Судом Божьим!» – Тут Никодим вернул грош, и плача вышел, и впоследствии велел украсить эту каморку золотом и