После такого допроса Цирений снова обратился к Иосифу и сказал: «Добрый человек, тебе не следует сердиться на меня! – И ты, пожалуй, согласишься со мной, что я, будучи наместником, имею право хорошенько проверить кого бы то ни было, чтобы распознать, како

Стоит только взглянуть на этот роковой стол, который лишился своего украшения, и тебе станет ясно, что я не мог сделать для тебя исключения – как бы мне этого ни хотелось – ибо людей, подобных тебе, следует испытывать несколько строже, чем тех, которые бе

И потому мне кажется, что я не нанес тебе этим никакого оскорбления, но напротив – только выделил тебя тем, что изучал так основательно и говорил с тобой, как это подобает мне, проконсулу.

Ибо, смотри, мне важна лишь только полная правда о твоем происхождении, ибо я вижу твою исключительность!

И потому я намеренно выдвигал сомнения относительно тебя, чтобы ты полностью открылся передо мной!

Но твоя речь показала мне, что ты человек, не запятнанный никакой ложью! И потому мне не нужно ни повторного известия от моего брата, ни какого-либо более высокого удостоверяющего известия откуда бы то ни было, ибо теперь я убедился, что ты совершенно чес

И Иосиф сказал: «Друг, смотри, я беден, ты же – могущественный господин! Мое богатство – это моя верность и любовь к моему Богу, а также полнейшая честность по отношению к каждому человеку!

Ты же, помимо твоей верности императору, еще и необычайно богат благами этого мира, которых я лишен. Если кто-нибудь оскорбит твою честь, у тебя все-таки останутся мирские блага.

Но что останется у меня, если я лишусь чести? – Земными богатствами ты сможешь выкупить свою честь, а чем мне выкупить ее?

Потому-то бедняк и становится рабом, потеряв однажды перед богатым свою честь и свободу. И снова выкупить их он сможет, только если у него найдутся какие-нибудь тайные богатства.

Ты же грозил сделать меня своим пленником. Скажи, разве не утратил бы я тогда всей моей чести и свободы?

И разве не был я прав, что защищал себя от этого, когда ты, наместник Сирии и сонаместник побережья Тира и Сидона, потребовал меня к ответу?»

Цирений же сказал: «Добрый человек! Теперь прошу тебя – давай полностью забудем случившееся!

Смотри, солнце уже клонится к горизонту! Мои слуги приготовили нам в столовой трапезу, и потому пойдем со мной, и подкрепимся, ибо я велел приготовить не римские кушанья, но кушанья твоего народа, которые вам разрешается есть! Итак, следуйте за мной, не т

И Иосиф с Марией и пятью сыновьями последовал за Цирением в трапезную, и несказанно удивился неописуемо богатому великолепию самой трапезной, равно как и роскоши столовой посуды, изготовленной преимущественно из золота, серебра и драгоценных камней.

Поскольку же все эти дорогие сосуды были украшены исключительно фигурами языческих богов, Иосиф сказал Цирению:

«Друг, я вижу, что вся твоя столовая посуда украшена твоими богами! Тебе же ведома сила, исходящая от моего Младенца!

Смотри, если я и моя жена со своим Ребенком сядем за стол, то ты в одно мгновение лишишься всей своей богатой посуды и сосудов!

И потому я советую тебе: вели поставить либо посуду без украшений, либо совершенно обыкновенную глиняную, иначе я не ручаюсь за твое золото и серебро!»

Когда Цирений услышал это, он испугался и немедленно последовал совету Иосифа. И слуги тотчас внесли кушанья в совершенно гладкой глиняной посуде, а золотую и серебряную немедленно убрали прочь.

Но все же любопытство соблазнило Цирения поместить один из великолепных золотых кубков рядом с Младенцем, чтобы убедиться, сможет ли близость Младенца оказать на золото столь же разрушительное действие, как перед тем – на бронзовые фигуры.

За это любопытство Цирений и в самом деле поплатился внезапной утратой этого драгоценного кубка, но лишь на некоторое время.

Когда же Цирений лишился кубка, он испугался и застыл, словно пораженный электрическим ударом.

И лишь некоторое время спустя он сказал: «Иосиф, ты – великий муж. Твой совет был хорош, и потому я благодарю тебя!

Но будь я проклят, если я сдвинусь с этого места, пока не узнаю от тебя, Кто этот Младенец, и почему Ему присуща такая Сила!»

Тогда Иосиф обратился к Цирению и очень коротко рассказал ему историю зачатия и рождения Младенца.

Когда же Цирений услышал все, что Иосиф поведал ему твердым голосом, пал он тут же ниц перед Младенцем и стал молиться Ему.

И, смотри, в тот же миг уничтоженный кубок появился на полу перед Цирением – такой же, каким он и был по весу, но только совершенно гладкий. И Цирений поднялся, полностью растерянный от радости и блаженства!