Когда Цирений с Иосифом и его семьей добрались до купленного загородного дома, Иосиф сказал Цирению:

«Благородный друг! Мне здесь нравится. Скромный простой дом, славный фруктовый сад, полный финиковых пальм, смоковниц, гранатовых и апельсиновых деревьев, яблонь, груш и вишен,

есть виноградник и миндальные деревья, дыни и множество зелени! И вместе с тем еще и луга и три зерновых поля, несомненно, относящиеся к этой же усадьбе!

Воистину, ничего выдающегося и роскошного мне бы не хотелось, но это удобно размещенное имение, очень напоминающее мне земельный участок, который я арендовал в Назарете в Иудее, я бы с удовольствием снял или даже купил!»

Тогда Цирений достал купчую с правами собственности и неприкосновенности и передал ее Иосифу со словами:

«Твой Господь, а теперь также и мой Бог, да благословит тебе все это! Настоящим передаю тебе эту усадьбу в полное и свободное от налогов владение!

Все, что ты видишь, окаймленное кустарником и окруженное оградой палисадника, относится к ней! За жилым домом есть еще просторный хлев для ослов и коров! Там ты найдешь двух коров, а вьючных животных для твоих надобностей у тебя и без того достаточно.

Если же со временем ты захочешь вернуться обратно в свое отечество, ты можешь продать это имение и на вырученные деньги приобрести себе что- нибудь в другом месте!

Одним словом – ты, мой великий друг, являешься отныне полноправным владельцем этой усадьбы и можешь делать с ней, что захочешь.

Я же останусь здесь еще сегодня, завтра и послезавтра, чтобы злые гонцы Ирода подольше дожидались меня!

И только в течение этого короткого времени я буду, из великой любви к тебе, пользоваться этой усадьбой вместе с тобой!

И хотя, стоит мне только приказать, и в тот же миг мне будет предоставлен дворец императора, поскольку я, во-первых, наделен императорским полновластием,

а во-вторых, являюсь близким родственником императора,

но всем этим я пренебрегу из великого уважения и любви к тебе, а в особенности же к этому Ребенку, Которого я, бесспорно, считаю Сыном Всевышнего Бога!»

Иосиф же был до такой степени растроган этим неожиданным благородным поступком, что не был в состоянии говорить, но лишь плакал от глубокой благодарности и радости.

И Мария была в таком же состоянии, но вскоре она овладела собой, подошла к Цирению и выразила свою благодарность тем, что положила ему на руки Младенца. И Цирений, глубоко растроганный, сказал: «О Ты, мой великий Бог и Господь! Неужели и я, грешник, досто