Когда Мароний Пилла выслушал приговор Цирения, сказал он дрожащим голосом:

«Горе мне! Ибо все обнаружено! Я – республиканец, и это открыто доказано императору – горе мне, я пропал!»

Цирений же сказал: «Я хорошо знал, детьми какого духа вы являетесь и какова причина, объединившая тебя с Иродом для избиения младенцев.

Потому-то я и поступил так, как поступил!

Воистину, если бы ты, также как и я, не принадлежал к первому дому Рима, я бы без пощады приказал обезглавить тебя,

или даже распять на кресте! Но я помиловал тебя, ибо ты, во-первых, скорее, был соблазнен Иродом на этот шаг, и, во-вторых, являешься одним из первых патрициев Рима наряду со мной и Цезарем Августом.

Но свой пост ты не займешь до тех пор, пока Ирод жив, и пока ты полностью не излечишься!

Условия своего пребывания здесь ты будешь исполнять тем, что без всяких возражений будешь брать на себя ту работу, которую я тебе поручу, и будешь находиться под моим строгим надзором!

Весной же я отправлюсь в служебную поездку в Египет – и тебе надлежит сопровождать меня!

Там за городом живет один старый мудрец: ты предстанешь перед его очами, – и он откроет тебе всю твою болезнь!

И тогда сразу же станет ясно, насколько можно доверять твоим словам!

И потому приготовься, ибо там ты встретишь больше, чем дельфийского оракула,

и предстанешь перед Судьей, сила взгляда Которого заставляет бронзу течь, подобно воску! – Итак, приготовься, ибо это мое решение неизменно!»