После такого обхождения у Марония Пиллы словно тяжелый камень упал с плеч, и он полностью успокоился, и вскоре уже был в состоянии держать ответ перед Цирением.

И когда Цирений увидел, что Мароний Пилла пришел в себя, продолжил он свои расспросы:

«Говорю тебе, дай мне самый добросовестный ответ о том, о чем я тебя спрошу! Ибо каждый уклончивый ответ повлечет за собой мое справедливое недовольство! Итак, слушай мой вопрос!

Скажи мне: знакома ли тебе семья, чей Первенец, как говорят, является так называемым новым Царем иудеев?»

И Мароний Пилла ответил: «Да, по указанию иудейских священников в Иерусалиме, я лично знаком с этим семейством! – Отца зовут Иосиф, он плотник, признанный одним из первых в своем деле по всей Иудее и половине Палестины. Он живет вблизи Назарета.

Его честность хорошо известна по всей земле, равно как и во всем Иерусалиме. Если я не ошибаюсь, приблизительно одиннадцать месяцев назад он должен был по своего рода жребию взять к себе в дом под опеку из иерусалимского храма девушку, достигшую зрелости.

Но эта девушка, в отсутствие этого честного плотника, слишком рано присягнула на верность Венере и забеременела, из-за чего, насколько мне известно, этому мужу пришлось пережить серьезные неприятности с иудейским духовенством.

И ему, во избежание позора, которого он, должно быть, опасался со стороны своих товарищей, пришлось взять ее в жены. Вот что мне известно об этом. Относительно же того, как эта девушка родила, в народе распространилась в высшей степени таинственная молва,

Мне лишь удалось выяснить, что она разрешилась от бремени во время народной переписи в Вифлееме, причем в каком-то хлеву.

Все прочее мне абсолютно неизвестно. Это же я сказал и Ироду!

Но он, хорошо зная, что твой брат не на его стороне, подумал, что Корнелий, чтобы оспорить его ленный трон, захотел скрыть среди народа это семейство, на которое персы навлекли его подозрения!

И Ирод прибегнул к этой изощренной жестокости, скорее намереваясь расстроить планы Корнелия, нежели пытаясь захватить этого нового Царя.

Таким образом, он осуществил известное тебе детоубийство больше из мести к твоему брату, нежели из страха перед новым Царем. Это – все, что я могу сказать тебе об этом странном событии!»

И Цирений продолжал: «До сих пор из твоих слов я видел, что ты, хотя и не лгал, но при этом все же старался определенным образом оправдать Ирода передо мной, что вовсе не ускользнуло от меня!

Я же говорю тебе, как я уже писал, поступок Ирода ничем невозможно извинить!

Ибо я скажу тебе, зачем Ирод совершил эту поистине бесчеловечную жестокость.

Слушай! Он – самый властолюбивый человек, которого когда-либо вскармливала земля.

И если бы у него была возможность, и он обладал для этого хоть мало-мальски соответствующей силой, то еще сегодня он расправился бы с нами, римлянами, не исключая самого Августа, так же как он расправился с невиннейшими младенцами! – Понимаешь ли ты меня?

Это детоубийство он предпринял только потому, что надеялся оказать нам, римлянам, великую и значительную услугу и тем самым проявить себя истинным патриотом Рима, чтобы император вверил ему в ленное правление также и мои территории,

и тогда он смог бы, подобно мне, vice Caesaris*, безраздельно распоряжаться одной третью всей римской власти, и даже полностью отделиться, и стать независимым от Рима, чтобы быть неограниченным властелином Азии и Египта. 21 октября 1843

Понимаешь ли ты меня?! Смотри, вот каков у этого старого изверга план, хорошо известный мне. И как он известен мне, так он известен и Августу!

Теперь же я спрашиваю тебя, и твоя голова – залог истины, которую ты обязан открыть мне относительно того, знал ли ты что-нибудь об этом плане Ирода, когда он сделал тебя своим позорнейшим орудием?

Говори! Но помни, что каждый неверный и уклончивый слог будет стоить тебе жизни! Ибо мне в этом деле известно все до мельчайших подробностей!»

И Мароний Пилла снова обмер от ужаса, и заикающимся голосом сказал: «Да, ты прав! Я тоже знал, что замышлял Ирод.

Но я боялся его злых козней и был вынужден поступать по его требованию, чтобы лишить его оснований для еще больших интриг.

Но прежде он мне не был известен так досконально, как я знаю его теперь благодаря тебе, ибо в противном случае Ирода уже давно не было бы в живых!»

И Цирений сказал: «Хорошо, и хотя именем императора я дарую тебе жизнь, но в должности не восстановлю тебя, прежде чем твоя душа не излечится от тяжелой болезни! Здесь у меня о тебе позаботятся, твои же служебные обязанности будет пока исполнять мой брат