А трое жрецов, прибыв к месту жертвоприношения, тут же объявили страже, равно как и несчастным юным жертвам, охваченным смертным страхом, что назначенное и неизбежное жертвоприношение будет произведено только на следующее утро – и это совершенно определен

Тому, кто из истории знает, что для умиротворения различных богов умерщвление жертв сопровождалось всевозможными истязаниями, не требуется более подробно описывать, в какое состояние это известие повергло две тысячи приговоренных.

И потому – не будем об этом, ибо рассказ обо всех разновидностях пыток, которых насчитывалось около тысячи, привел бы многих в негодование.

Лучше сразу посетим место жертвоприношения вместе с Цирением, Маронием и Иосифом и немного там осмотримся!

Ранним-ранним, необычайно ясным утром отправились они к месту, определенному для жертвоприношения.

Еще издали Цирений с величайшей горечью услышал жуткие вопли отчаяния молодых людей, предназначенных в жертву.

И потому он ускорил шаги, чтобы как можно скорее положить конец этой страшной сцене.

Придя туда, Цирений ужаснулся бесчеловечности трех младших жрецов, которые с величайшим вожделением уже ожидали его приказа начать истязания.

Цирений же немедленно потребовал жрецов к себе и спросил их: «Скажите, разве вам совсем не жаль этих замечательных молодых людей, которые должны быть наижесточайшим образом убиты? Неужели в вашей душе нет ни малейшего сострадания к ним?!»

И жрецы сказали: «Там, где чувствуют боги, человеческие чувства заканчиваются!

Для богов человеческая жизнь – ничто, и зачастую – лишь мерзость. Это и настраивает нас, их слуг на земле, на их лад, и потому мы не можем носить в себе никакого сострадания,

но лишь наслаждение и ликование по поводу того, сколь верно мы можем служить богам!

И мы с огромной радостью предвкушаем заклание этой жертвы, которую великие боги и без того требуют не слишком часто!»

Это высказывание так сильно поразило сердце Цирения, что он затрясся от гнева на жрецов.

Но, быстро овладев собой, он обратился к ним снова: «А если бы сам Зевс оказался здесь и даровал бы этим жертвам жизнь! Что бы вы тогда сделали?»

И жрецы ответили: «Тогда тем более жертвоприношение должно было бы состояться, ибо это было бы лишь испытанием нашего жреческого рвения в служении!

И если бы мы сжалились над жертвами, Зевс счел бы нас богохульниками и уничтожил бы нас молнией и громом!»

Но Цирений продолжал спрашивать, говоря: «В чем же тогда высшие жрецы провинились перед богами, что они нашли такую нелепую смерть в своем дворце?»

И жрецы ответили: «Разве ты не знаешь, что над всеми богами и их жрецами властвует еще и неумолимый Фатум*?!

Он-то и убил всех жрецов, равно как и взбудоражил перед тем богов. Богов же он убить не может, но только смертных жрецов!»

«Хорошо, – сказал Цирений, – сегодня после полуночи Фатум явился ко мне и отдал мне приказ даровать жизнь всем этим молодым людям, – а вместо этого принести в жертву вас, и это так же верно, как и то, что меня зовут Цирений, и мой брат, Юлий Август Цезарь

Такое ужасное известие заставило жрецов побледнеть, а обреченные молодые люди снова пришли в чувство. Ибо Цирений тут же приказал объявить их всех свободными, а троих жрецов связать и приготовить к казни. –– * Фатум – судьба, рок, неизбежность.