Ионафан передал Иосифу три бочонка рыбы, чем весьма его обрадовал, ибо Иосиф был большим любителем рыбы.

Потом он сказал Иосифу: «Мой дорогой друг юности, скажи же мне, что это за Ребенок у тебя?!

Воистину, Ему, самое большее, два-три года, а Он разговаривает так разумно, как если бы Он был взрослым мужем!

И, смотри, я, которому нести под мышками двух быков, все равно, что тебе – двух ягнят, хотел задержать Иакова с Младенцем на целый день у себя, а вечером перенести их к тебе домой вброд через морской рукав!

Когда же я поделился этим намерением с Иаковом, обратился ко мне Младенец и сказал, к моему немалому удивлению:

‘Ионафан, намерение у тебя хорошее, но не буду ли Я с Моим братом слишком тяжелой ношей для тебя?’

Само собой разумеется, я, осознавая свою силу, не мог не улыбнуться такому по-детски заботливому вопросу!

Но тогда Младенец сказал, что достаточно только проверить, и пусть я попробую отнести Его одного туда и обратно через морской рукав, чтобы убедиться, не будет ли это мне слишком тяжело!

С согласия Иакова я взял Младенца на руки и понес Его через воду.

Идти туда было еще сносно, но на обратном пути мне пришлось взять палку, на которую я мог опираться. Только так с неимоверными усилиями я едва добрался до другого берега.

Ибо, воистину, дорогой друг, можешь мне поверить, Младенец был так невыносимо тяжел, что мне прямо-таки показалось, будто вся тяжесть мира лежала на моих руках!

Когда же я добрался до берега и быстро передал Младенца Иакову, и немного отдохнул,

я спросил Иакова, что же это было, и как мог этот Младенец оказаться тяжелее мира?

И тогда Младенец по собственному побуждению снова сказал,

что ныне я нес Нечто большее, чем целый мир!

Друг, твой сын Иаков – свидетель всему этому! И потому теперь я спрашиваю тебя и говорю:

ради Иеговы, что же это за Ребенок у тебя? Ведь, воистину, это не может быть обычным делом!»

И Иосиф сказал Ионафану: «Если бы ты мог молчать как камень – иначе твоя жизнь оказалась бы в великой опасности – тогда я, пожалуй, кое-что рассказал бы тебе, моему честнейшему другу!»

И Ионафан поклялся, говоря: «Клянусь Богом и всеми Небесами! Да погибну я тысячу раз в огне, если хоть полусловом выдам тебя!»

Тогда Иосиф взял его с собой на свой любимый холм и там рассказал ему всю историю Младенца, о которой Ионафан до сих пор еще ничего не знал.

Когда же Ионафан в кратком изложении услышал все это, упал он на колени и принялся молиться с холма Младенцу, Который тем временем резвился среди остальных восьмерых детей,

и в конце своей долгой молитвы сказал: «О, блаженство блаженств! Мой Бог, мой Творец посетил меня! И я на собственных руках нес Того, Кто несет весь мир и все Небеса?! О, бесконечная Милость милостей! О земля, достойна ли ты такой Милости?! Да, теперь я п