Когда вопрос о комете был разрешен, Младенец снова обратился к Иосифу:

«Иосиф, в течение этих двух дней Я был настоящим хозяином дома, и вы все слушались Меня,

но отныне Я снова передаю должность главы семейства тебе, и как ты всем распорядишься, так тому и быть!

С этого момента Я опять буду подобен любому сыну человеческому, – и да будет так, ибо и Моей плоти надлежит расти для вашего общего блага.

Поэтому отныне и впредь не ожидайте от Меня явных чудес в этой стране!

Но все же оставайтесь тверды в вашей вере и доверии к Моей Силе и Могуществу,

ибо Кем Я был от вечности, Тем Я всегда и являюсь, и пребуду вовеки!

И потому никогда не бойтесь мира, который ничто передо Мной, но бойтесь усомниться во Мне, ибо это стало бы смертью вашей души!

Итак, Иосиф, возьми в свои руки бразды правления этим домом и веди его правильно и справедливо во Имя Моего Отца, аминь.

Ты же, Цирений, с миром отправляйся завтра обратно в Тир, где тебя уже ожидают важные дела!

Моя Любовь и Милость – с тобой, и потому будь спокоен. Обо всем прочем договорись с Иосифом, ибо отныне он – глава этого дома!»

Потом Младенец подозвал к Себе Иакова и сказал:

«Иаков! Между нами пусть действует наш прежний уговор, о котором тебе известно!

И да будет так в этой стране, аминь!»

Иосиф же очень опечалился этому и горячо просил Младенца постоянно пребывать в Своей Божественности.

Но Младенец заговорил совершенно по-детски, и в Его речи не осталось и следа Божественности.

Вскоре Ему захотелось спать, и Иакову пришлось отнести Его в постель,

но все остальные еще долго сидели в ту ночь вместе и обсуждали причину такой перемены в Младенце,

но лишь терялись в догадках, задавая друг другу вопросы,

и никто не нашел ни одного подходящего ответа.

Наконец Иосиф сказал: «Мы знаем, что нам нужно, и что надлежит делать, этим мы и удовольствуемся!

Уже поздняя ночь, и потому я думаю, что самое лучшее теперь – лечь спать».

В этом все согласились с Иосифом и немедленно отправились в дом, чтобы хорошо выспаться.