Когда завтрак был завершен, Иосиф заговорил с Корнелием о царе Архелае, подробно расспрашивая, что это за человек и как он правит.

И Корнелий ответил Иосифу: «Благородный муж и друг! Если бы я и мой брат Цирений не сдерживали его, он был бы в десять раз более жесток, чем его отец.

Но мы, имея на то веские основания, так сильно ограничили его власть, что он не может ничего, кроме как взимать налоги, и то – лишь по нашему усмотрению!

Если налогоплательщики отказываются платить, он обязан обращаться к нам,

в противном случае мы в любой день можем вручить ему грамоту императора об отстранении его от должности, и эта грамота всегда при мне, чтобы я мог объявить его перед народом вне закона.

Так что тебе нечего бояться этого царя,

поскольку не в его интересах даже в мелочах нарушать существующие предписания,

иначе уже на следующий день он будет не царем, а опальным рабом Рима, стоящим вне закона!

Друг! Полагаю, это должно тебя успокоить.

Теперь я – наместник Иерусалима, а мой брат Цирений, в некотором роде, – вице-император Азии и Африки, и мы оба – твои друзья!

Если рассуждать с мирской точки зрения, я полагаю, нигде и ни для кого не может быть лучшего поручительства.

Величайший же Гарант твоей безопасности и спокойствия Сам пребывает в твоем доме!

И потому будь совершенно спокоен, и без страха занимайся своим ремеслом, которое мне уже известно.

Я же при определении налога для тебя выберу такую статью, которая не обременит тебя!»

Услышав это от Корнелия, Иосиф обрадовался, успокоился и снова повеселел.

Корнелий тем временем заметил пятерых девочек Цирения и Евдокию, которую он не узнал, хотя она и показалась ему знакомой,

и потому стал расспрашивать Иосифа о них.

И Иосиф рассказал ему как все было, умолчав лишь о чудесах.

Корнелий же, узнав, с каким человеколюбием и бескорыстием Иосиф отнесся к его брату Цирению, был чрезвычайно поражен.

Его радости не было границ! Он расцеловал Иосифа и, подозвав к себе детей своего брата, прижал их к сердцу, и поцеловал.

Иосифу же он сказал: «Раз ты в таких отношениях с моим братом, ты должен быть навсегда освобожден от налогов, подобно всякому гражданину Рима, и я еще сегодня собственноручно прикреплю отпускную грамоту императора к твоему дому!» – Это растрогало Иосифа д