В царстве Иудейском существовал обычай, обязывавший родителей приводить детей, которым исполнилось двенадцать лет, в Иерусалимский храм, где они подвергались своего рода экзамену. В присутствии старейшин, фарисеев и книжников им задавались вопросы, чтобы выяснить их религиозные познания, то, чему их учили дома, а также то, что они усвоили относительно Бога и Пророков.

Подобные испытания сопровождались, разумеется, установленной платой, а желающим получить свидетельство о выдержанном экзамене таковое предоставлялось тоже за известную плату. Если дети выделялись своими познаниями и умом, они получали право поступить в школы при храме; последнее давало им возможность со временем сделаться служителями храма.

Если родители могли доказать, что родом они из колена Левитова, поступление детей в храмовые школы препятствий не встречало, в противном случае дело обстояло хуже и сложнее: родители должны были сначала приписаться к колену Левита (разумеется, за большие деньги) и, кроме того, они были обязаны внести крупные пожертвования и дары на храм.

Девушки экзаменам не подлежали, хотя при желании родителей они все-таки имели возможность показать свою набожность и знания религии. Девушек опрашивали матери-старейшины, жившие при храме в отдельном здании. После экзамена девушки тоже могли получить свидетельство; такие девушки впоследствии выходили замуж за священников и левитов.

Обыкновенно подобные испытания молодежи длились недолго.Быстрее всего экзаменовали девушек.

Все ограничивалось несколькими общими вопросами, ответ на которые каждый иудей знал уже с детства, ибо подобное "знание" вколачивалось в него с малолетства. Поэтому на экзаменах нередко случалось, что священник, даже не закончив вопроса, уже получал на него трафаретный ответ.

Испытание сводилось не более чем к десяти вопросам, чаще всего, далеко не достигая и этого числа. Для каждого отдельного ребенка экзамен продолжался не долее одной минуты; если на первые вопросы были даны правильные ответы, ребенка сразу же отпускали, не задавая остальных вопросов.

После экзамена мальчику выдавали записку, которую он предъявлял у кассы, где еще до начала экзамена его родители вносили плату за право быть допущенным к испытаниям. Здесь, по желанию, ему могли выдать и свидетельство, но, разумеется, тоже за установленную плату. Дети несостоятельных родителей были обязаны предъявить свидетельство о бедности (Signum paupertatis), без которого их не допускали к испытаниям.

Подобные испытания происходили, как правило, два раза в год: на Пасху и на праздник Кущей, продолжаясь, в зависимости от количества детей, пять-шесть дней. За несколько дней до начала испытаний слуги храма обходили гостиницы в Иерусалиме, чтобы узнать число экзаменующихся детей.

Желавшие быть спрошенными вне очереди, и, следовательно, первыми отпущенными, записывались у этих слуг за плату, а не платившие ожидали очереди и были последними. К детям не плативших родителей относились, как правило, небрежно и свидетельств им обычно не выдавали, несмотря на заверения и обещания храма, что свидетельства будут высланы позже.

Однако бывали случаи, когда одаренные выдающимися способностями и выделявшиеся из общей группы мальчики, в свою очередь, получали право обращаться к священникам с вопросами и просить их разъяснить то или иное место в Писании. Подобные исключительные случаи всегда вызывали недовольство священников; экзаменаторы хмурились, ибо нередко сами они были столь же сведущи в Писании и Пророках, сколь искушен в них современный учитель, преподающий азбуку. Обычно их знания ограничивались лишь тем, о чем они должны были спрашивать, а все, что было сверх или вне этого, было для них темно и неясно.

При испытаниях в качестве почетных заседателей присутствовали и старейшины. Они не спрашивали, а только слушали и следили за ходом экзамена. Лишь в определенных случаях, при крайней необходимости, вмешивались они в прения и обыкновенно начинали с того, что делали строгое замечание мальчику за его неразумные вопросы, упрекали его в самомнении, в том, что злоупотребляет их временем, а также в том, что осмелился поставить экзаменаторов в неловкое и затруднительное положение.

Если же мальчик продолжал настаивать на своем, не испугавшись строгих нравоучений старейшин, то подобного упрямца в конце концов уводили в другое помещение, где он сидел до вечера и ждал установленного часа, когда старейшины и священники освободятся, чтобы заняться им и ответить на его вопросы.

Когда приходил назначенный час, упрямца приводили к старейшинам, и, встав перед ними, он должен был повторить свои вопросы. Отвечал тогда обыкновенно один из старейшин или книжников, придавая ответу мистическую и по возможности запутанную форму, так что мальчик никакой для себя пользы не извлекал; но для темного, неграмотного народа речь священника была как откровение свыше, как неисчерпаемая премудрость Божья, являемая устами священнослужителей, после чего все спешили возмутиться неслыханно дерзким поведением ребенка.