После этого старший священник злобно нахмурился и замолчал.

Я же продолжал: "Итак, ученый богослов и начальник храма, Мне думается, ты получил достаточное доказательство того, что, если сказанное Мною – вздор, какого нет на свете, то тогда вы сами являетесь творцами и распространителями этого вздора! Ежели Я сказал неправду, ты волен дать Мне пощечину за Мою дерзость, но вряд ли ты осмелишься сделать это, ибо тогда ты признаешь, что сказанное в народном катехизисе действительно вздор. Почему же тогда ты осмелился назвать вздорными Мои слова?! Не признаешь ли ты тем самым вздорность самого катехизиса?! Я кончил говорить! Теперь очередь за тобой!"

На это старший священник лишь ухмыльнулся, не зная и не ведая, что Мне ответить.

Тогда поднялся один из книжников и сказал: "Его высокочтимое святейшество хотел лишь проверить, насколько Ты сведущ в катехизисе, тем более что в Твоей речи Ты сослался на написанное в нем. Поэтому оставь это! Лучше мы поговорим о чем-нибудь другом, ведь мы топчемся на месте и ни к чему не приходим!"

Я же сказал: "Ты посмотри, какой разумник! Стараешься помочь ему вылезти из той помойной ямы, в которой он застрял по самые уши!

Но твои старания напрасны! Я знаю, что он никогда не сознается и не укажет той причины, по которой слова, сказанные Мною, он приравнял ко вздору! Как старший священник, он более других обязан знать, что сказано в катехизисе для всеобщего народного образования! И именно потому, что он не знал того, он и обозвал Мои слова вздором! А еще зовется старшим священником, книжником и старейшиной!

Примечательно во всей этой истории лишь то, какие люди занимают и могут занимать высшие духовные должности в нынешнее время, и до какой степени они мнят, будто преисполнены Духа Божьего, тогда как в действительности, не знают даже отдаленно Божьего Слова! Разве не существует завещаний и обычаев, предписывающих высшему духовенству, восседающему на престоле Моисея и Аарона, полную осведомленность в Писании, дабы уметь истолковывать любое его место всякому просящему разъяснения?!

Какое толкование может дать священник, не знающий даже краткого содержания народного катехизиса и по собственному невежеству называющий его вздором?! Не вызывает ли он тем самым смех и справедливое негодование со стороны истинного и ревностного иудея?! Разве не знает всякий иудейский мальчик того, что старший священник зовет вздором, и без знания чего этого мальчика не возьмет учеником в свою ремесленную мастерскую ни один честный мастер?!"

Тут другой старейшина стал увещевать Меня, напоминая Мне, кем и чем является старший священник.

Я же сказал ему: "Говоря правду, обижу ли человека праведного?! Скажите сами, не написано ли Моисеем все то, о чем говорю Я вам?! И не обстоят ли дела именно так, как они сами о себе свидетельствуют?!

К несчастью, нынешние высокородные люди больше не избираются на высшие должности на основании своих духовных богатств, но лишь на основании богатств земных, отчего они обыкновенно еще сильнее богатеют имуществом, нищая при этом духом! Сами рассудите, справедливо ли это пред Богом или же нет?!

А потому не удивительно, что от таких невозможно узнать хоть что-нибудь толковое о Пришествии обетованного Мессии, ибо те, кто, в сущности, должны быть первыми и раньше других что-либо знать о том, до такой степени несведущи в Писании, что их в пору сравнить с полнейшими невеждами, ничего не знающими о существовании Моисея и пророков, вещавших согласно откровениям Духа Божьего! Однако подобное невежество не смущает их и они продолжают важно восседать на престоле Моисея и Аарона, в то время как о Боге и о Слове Его они знают мало или вовсе ничего не знают!

И еще меньше знают они о живом Слове Иеговы в самом человеке, а ведь благодаря нему они и сами могли бы сделаться богоподобными, согласно народному катехизису, ими собственноручно составленному! Что скажешь на это ты, римский судья и язычник?"

На это судья ответил: "Я могу лишь признать Твою правоту во всем! А потому в стенах этого закрытого зала Ты волен говорить так, как Тебе заблагорассудится! Лишь открыто перед народом говорить об этом в нынешнее время неуместно и даже опасно; что, впрочем, Ты, будучи разумным Мальчиком, сознающим возможные последствия, никогда и не сделаешь! Теперь же идем к вечерней трапезе! Ты и Симон – мои гости сегодня и завтра!" После этого судья объявил заседание закрытым и назначил продолжение на следующий день.

Рядом же с храмом была большая гостиница. Мы отправились туда и легли спать вскоре после ужина.

Эта гостиница принадлежала храму и обслуживалась его слугами. Приезжий, который останавливался в этой гостинице, считался как бы пребывающим в самом храме. Конечно, можно было остаться на ночь и в здании самого храма, но за это взималась двойная плата, а, ко всему прочему, кроме воды и хлеба гостям ничего не подавалось. Одним словом, если сказано, что Я пробыл в храме три дня, то это включает в себя и Мое пребывание в гостинице, составлявшей как бы одно целое с храмом.

Нам троим было хорошо в гостинице, мы отлично выспались и отдохнули. Иначе обстояло дело с храмовниками: они не знали покоя целую ночь и совершенно не могли сомкнуть своих глаз. Но на то была Моя воля, дабы всякие тревожные мысли осаждали и терзали этих корыстных властолюбцев.