Цирений же спросил, как называется местность, куда его забросило, и как зовут его огромного спасителя.

И Ионафан ответил: «Господин! Должно быть, ты чужеземец, если тебе незнакома эта местность, в которой ведь столько характерного?»

И Цирений сказал: «Друг! Нередко одна местность имеет сходство с другой, а в неверном свете луны люди зачастую не узнают даже своей родины!

Особенно же плохо обстоит дело с опознанием местности, когда душа перед тем испытала смертельный страх!

И потому скажи мне все же, как называется эта местность, в которую меня занесла эта ужасная буря!»

И Ионафан сказал: «Дорогой господин! Ты же знаешь, что есть правило, согласно которому спасенному нельзя сразу говорить, где он находится.

Ибо, если он далеко от места своего назначения, он слишком опечалится, когда узнает об этом тотчас же после перенесенной опасности,

если же, благодаря случайному повороту бури, его все же забросило близко к месту его назначения, то такая радость после прежнего смертельного страха может стоить ему жизни!

И потому спаситель должен сначала молчать и только спустя некоторое время сообщить спасенным о том, что они хотят знать!»

Когда Цирений получил этот ответ от еще не знакомого ему спасителя, он воскликнул:

«Воистину, ты – благородный спаситель, обладающий к тому же правильной мудростью! И потому веди свое судно без промедления, чтобы нам поскорее добраться до суши!»

И Ионафан сказал: «Смотри, вот уже бухта, которая в конце переходит в узкий рукав.

Если бы море было спокойно, уже давно была бы видна моя рыбачья хижина!

Меньше чем через четверть часа мы будем на суше, ибо ветер ныне весьма благоприятен для нас».

И Цирений удовлетворился таким ответом. Ионафан же с быстротой стрелы проплыл вдоль по бухте и через несколько минут достиг желанного берега.

Когда лодка была привязана, все тотчас же сошли на землю, и Цирений громко возблагодарил Бога Израиля за то, что Он спас его со всеми его дорогими спутниками.

И Ионафан, услышав, как Цирений, которого он в то время еще не знал, славит Бога Авраама, Исаака и Иакова, сказал:

«Мой друг! Теперь я вдвойне рад, ибо в твоем лице спас израильтянина, поскольку я тоже – сын Авраама!»

Но Цирений возразил: «Тут ты заблуждаешься, ибо Я – римлянин. Но я знаю Святость твоего Бога и потому признаю только Его одного!»

И Ионафан сказал: «Это еще лучше! Завтра мы подробнее поговорим об этом. Сегодня же идите отдыхать!

Смотри, мои хижины просторны и чисты! Соломы у меня тоже в изобилии, из которой вы сможете соорудить себе ложе. Я же тотчас отправлюсь обратно и посмотрю, нельзя ли снять ваше судно с мели!»

Цирений же заметил: «Друг, ведь завтра еще будет время!»

Но Ионафан возразил: «Завтра – суббота, а это значит – отдых от всякой наемной работы! И потому еще до восхода все должно быть приведено в порядок!»

После этого Ионафан со своими помощниками снова сел в лодку и, поскольку ветер несколько утих, быстрее добрался до корабля Цирения. И ему не пришлось долго возиться со снятием корабля с мели, ибо морской прилив и полнолуние сослужили ему хорошую службу.

Тотчас же он взял буксировочный трос, прикрепил его к лодке и, исполненный радости, направился в достаточно глубокую бухту, и привел этот большой корабль в свою надежную гавань, и велел закрепить его у берега длинным тросом, так как с якорем у него что-то

После этой более чем двухчасовой работы, когда уже достаточно рассвело, Ионафан с помощниками отправился домой и лег на свое ложе, и отдыхал три часа.

Также и Цирений со всей своей свитой отдыхал, и проспал утром довольно долго.

Когда же Ионафан проснулся полный сил, восхвалил он и восславил Бога в лице Младенца своего друга Иосифа, и припомнил то, о чем Он ему говорил.

Потом он приказал женщинам без промедления разделать лучших тунцов – числом около тридцати – и поджарить их для многочисленных гостей, причем он и сам со своими помощниками помогал женщинам в этой работе.

Когда через час завтрак был готов, Ионафан сам вошел в хижины и разбудил спасенных гостей.

И Цирений проснулся первым, и почувствовал себя совершенно окрепшим и радостным, и тут же спросил Ионафана, нашел ли он корабль.

Ионафан же ответил: «Поднимись и выгляни в окно!»

И Цирений тотчас же поднялся, и выглянул, и увидел в гавани свое большое судно в полной сохранности.

Тогда он несказанно обрадовался и был растроган, и очень благодарен своему огромному спасителю Ионафану, и сказал:

«О друг! Такой поступок нельзя вознаградить обыкновенным способом! Воистину, я хочу вознаградить этот поступок так, как это может сделать только император!»

Но Ионафан возразил: «Друг! Оставь это сейчас! Но иди и позавтракай со своей свитой!»

И Цирений воскликнул, сильно удивляясь: «Ты хочешь нас еще и угостить? – О благородный муж! – Как только я узнаю от тебя, где я и кто ты, тогда и ты узнаешь, кто я, и будет тебе большая награда!»

И все поднялись с ложа, и последовали за Ионафаном в главную хижину, где гостей уже ожидал завтрак, и с великим удовольствием ели хорошо приготовленную рыбу, и изо всех сил прославляли Ионафана.

Ионафан же сказал: «О, не прославляйте меня, ибо это не моя великая заслуга, но Некто Иной совершил это!

Я же был лишь грубым орудием Того, Кто послал меня и заранее предупредил, что этой ночью мне выпадет сослужить важную службу.

Так оно и вышло. Я нашел тебя в великой беде и стал твоим спасителем, ибо такова была Воля Всевышнего!

Эту Святую Волю я и исполнил, и сознание того, что я исполнил Волю Бога из любви к Нему Самому, является мне величайшей наградой, и будь ты даже самим императором, ты не смог бы дать мне более высокой награды!

И потому прошу тебя, не думай ни о каком ином вознаграждении.

Приведи только в порядок свое прекрасное большое судно, и если ты сообщишь мне место твоего назначения, я помогу тебе советом и делом!»

Тут Цирений сказал: «Друг! Это ты сейчас же узнаешь!

Смотри, на сей раз местом моего назначения является Острацина в Египте, ибо я – проконсул и брат императора. Мое имя – Цирений Квириний!»

При этих словах Ионафан упал на колени и просил о милости, если он сделал что-либо не так.

Когда же Цирений бросился поднимать Ионафана, пришел Иосиф со своими домочадцами навестить Ионафана, ибо тот все не шел и не шел к Иосифу, как обещал.