Зачерпнув воды, Иоил спросил их обоих, далеко ли до Назарета,

и Корнелий ответил: «Друг мой, взгляни, и ты увидишь городские стены!

Любой ребенок легко доберется туда за четверть часа, так что можно сказать, что ты уже в Назарете».

Иоил поблагодарил его за это сообщение и отправился отнести воду.

И когда он подошел к своим, Иосиф спросил, удалось ли ему что-то разузнать возле того дома.

И Иоил ответил: «Там были женщина и мужчина, которые очень приветливо встретили меня, дали мне воды и сказали, что это уже предместье Назарета!

И я подумал, если это уже город, то ведь где-то поблизости находится и наша усадьба».

Иосиф сказал: «Мой дорогой сын, ты, пожалуй, прав,

но мы не знаем, кому она теперь принадлежит, спустя три года,

и разрешат ли нам вселиться в наше прежнее жилище.

Значит, и эту ночь нам придется провести под открытым небом, а завтра мы посмотрим, не найдется ли где-нибудь постоянного жилья для нас!

Теперь же ступай с братьями и раздобудь немного дров и огня,

поскольку здесь, на возвышенности горной долины, довольно прохладно, и потому нам следует разложить небольшой костер, чтобы немного согреться!»

И четверо сыновей отправились к тому же самому дому, и застав мужчину и женщину еще на ногах,

изложили им свое дело, и попросили немного дров и огня.

Саломея с Корнелием поинтересовались, кто они, и можно ли им доверять.

Сыновья же ответили: «Мы идем из Египта, и мы самые честные люди в мире!

Мы хотим купить себе здесь, в Назарете, какую- нибудь недвижимость,

поскольку, в сущности, мы назареи, и лишь необходимость заставила нас на три года переселиться в Египет.

Но поскольку срок нашего изгнания истек, мы снова оказались здесь и хотим подыскать себе жилище».

Услышав это, Саломея с Корнелием немедленно дали четверым братьям огня и вдоволь дров, и те отнесли все Иосифу,

который тут же велел развести огонь, и тогда все согрелись у костра.